Камчатский Мемориал

Об истории Камчатского Мемориала и об установке памятника жертвам политических репрессий в Петропавловске-Камчатском рассказывает Валентина Шарипова — председатель правления Камчатского Мемориала в 1994–1999 годах

Прежде чем говорить об истории создания памятника жертвам репрессий в Петропавловске–Камчатском, стоит коротко сказать о самом Камчатском Мемориале. Организация была создана по инициативе известных на Камчатке людей, таких как: главный редактор областной газеты «Камчатский комсомолец» Геннадий Субботин; директор Дома Политпросвещения Владимир Демченко; собкор камчатского отделения радиостанции «Тихий океан» Кирилл Харыбин. Учредительное собрание Камчатского областного добровольного историко-просветительского общества Мемориал, как оно называлось официально, состоялось 25 февраля 1989 года. На нем присутствовали 88 человек, в том числе представители районов области. 53 человека из присутствующих стали членами организации. На самом пике она насчитывала более 112 человек. Первым председателем правления Камчатского Мемориала стал Владимир Вейхман, доцент Камчатского филиала Дальрыбвтуза.

Я не была в числе учредителей, пришла в Мемориал только спустя несколько месяцев как член дискуссионного клуба. Кстати, организация существовала автономно от Российского Мемориала. Но принцип работы был тот же – историко-просветительская работа на основе исследований истории политических репрессий в Камчатской области. Мемориал стал не только первой демократической структурой на Камчатке, но и самой активной, в том числе, и на первых свободных выборах в местные органы власти.

В 1990 году в Областной Совет народных депутатов были избраны четверо членов камчатского Мемориала, в том числе Владимир Вейхман, и Геннадий Субботин. Еще шестеро участников Мемориала стали депутатами городского совета. Вейхмана избрали председателем депутатской комиссии по культуре, науке и образованию, а позднее после роспуска Совета народных депутатов (1993) он стал советником губернатора по науке.

Вейхман инициировал создание Комиссии по восстановлению прав реабилитированных жертв политических репрессий. Она стала одной из первых таких комиссий в РФ, а он – ее первым председателем. Это позволило уже в 1991–1992 годах получить от УКГБ по Камчатской области списки репрессированных, что впоследствии стало основой Камчатской Книги памяти. 

Общественная жизнь тогда бурлила, а стремительная смена политической обстановки открывала возможности для неформалов любых направлений. Областная администрация на короткое время, в 1990-е годы, была доступна для посещений общественников, сначала по паспорту, а потом по специальному пропуску.

Мемориал взаимодействовал с Комитетом по связям с общественностью, Комиссией по восстановлению прав реабилитированных, но прежде всего с офисом представителя президента Бориса Ельцина в регионе. Этим представителем (1991–1998) был один из неформалов Камчатки – бывший геолог Игорь Сидорчук. Офис представительства обеспечивал нас оргтехникой. Компьютеров тогда не было, о ксероксах и сканерах и говорить нечего. В ходу были лишь пишущие машинки, в том числе и в чиновничьих кабинетах.

Идея увековечить память жертв репрессий возникла в Камчатском Мемориале с первых дней существования организации и стала одной из важнейших задач. На Правлении время от времени возникали дискуссии и выдвигались самые разные предложения: от установки памятника до строительства Храма-мемориала.  Для сбора средств на сооружение храма был открыт счет в одном из появившихся тогда на Камчатке коммерческих банков. Но все деньги – пусть и не большие, но собранные на благое дело – в 1994 году «сгорели» в неумелых (или наоборот умелых) руках новоявленных банкиров. И хотя 1990-е годы были золотым временем для Мемориала, когда многое было возможным, планы создания Храма-мемориала были, надо признать, прожектерством. Сооружения такого назначения в России курируются исключительно государством.

Меж тем в 1994 году в Мемориале произошли организационные перемены, и мне пришлось сменить выехавшего на материк Владимира Вейхмана на посту председателя правления. Произошла смена и в руководстве Комиссии по восстановлению прав реабилитированных. Ее в разное время возглавляли вице-губернаторы Владимир Балакаев и Леонид Лельчук, я стала заместителем председателя и могла самостоятельно подписывать запросы, касающиеся тех или иных дел репрессированных. К тому же повезло и секретарем комиссии: на Ольге Кононовой держалась вся ежедневная работа с пострадавшими от репрессий.

Надо сказать и о том, что Мемориал в 1994 году принял самое активное участие в создании камчатского отделения партии «Демократический выбор России». В 1995-м я стала председателем отделения ДВР – это обстоятельство имеет отношение и к установке памятника.

Одно время я только и делала, что рисовала: то арки с колоколами, то обелиски, то стелы... Но памятника, к которому захотелось бы прийти, постоять, вспомнить, не получалось. Со временем пришло понимание: памятник должен быть предельно скромным: никакой вычурности, помпезности, масштабности. Не сразу, но нашлось и решение: памятником будет крест. 

Крест – понятный всем символ страдания, но это и очертания человека. Проем в центре креста – небольшая ниша. И каждый пришедший к памятнику может сам довершить композицию, «оживить» его – зажечь свечу. Пламя свечи – как символ загубленных душ, живой символ памяти.

Аскетизм проекта диктовался и темой памятника, и местом установки. А выбор места обуславливался историческими причинам: центр города, площадь Ленина, областная администрация, театр, рядом с будущим памятником – бывший Дом политпросвещения. Именно там в Петропавловске-Камчатском размещались карательные органы, причастные к репрессиям. Но прежде чем претендовать на получение места для памятного знака, пришлось обойти ряд инстанций, в том числе касающихся городской архитектуры. Когда были собраны все документы, мы обратились к городскому начальству, и тогдашний градоначальник Александр Дудников без проволочек 25 октября 1995 года издал постановление о выделении под памятник участка в центре города. И своего решение за три года, от установки закладного камня до открытия памятного знака, не изменил. Мы же постарались застолбили место и установили закладной камень уже в ноябре 1995-го.

Теперь памятный знак надо было изготовить. Не хотелось ни кладбищенского бетона, ни мрамора, да и средств на него не было. 

Помогла сама природа. Вблизи Петропавловска-Камчатского есть удивительное место, названное в народе «бомбежкой». Там остались следы давнего извержения одного из ближайших к городу вулканов с выбросом не только лавы и пепла, но огромных камней. И не простых – вулканической породы под названием андезит, не уступающей в крепости базальту и граниту. Два валуна андезита и стали материалом для изготовления памятника: один использовали как основание, а другой руками мастерового человека, Анатолия Соловьева, превратился в символический крест.

Что касается финансовой стороны дела, то в те времена все делалось исключительно на энтузиазме и на волонтерской основе. Так работала Татьяна Савина, подготовившая всю проектную документацию с привязкой к местности – а это не только профессиональная, но и ответственная работа. Никакого гонорара не требовал и внешний по отношению к Мемориалу Анатолий Соловьев, вытесавший крест. А вот инструменты для его работы были приобретены за счет средств отделения партии ДВР. Сэкономили, так сказать, на организационных расходах. Изготовление памятной доски на Петропавловской судоверфи оплатила областная администрация. Правда, она оказалась по размеру больше, чем требовалось, а повторно обращаться в администрацию с просьбой об оплате было бы неприлично. Помог предприниматель Вячеслав Вороновицкий, член камчатского отделения партии ДВР. Волонтерили и другие: и партийцы, и мемориальцы.

Памятный знак был готов, но с установкой случилась заминка. Как выяснилось, на «центровое» место претендовал не только «Мемориал», но еще военные моряки, камчатская епархия, другие заинтересованные лица в порядке, так сказать, идеологической борьбы. Они вели борьбу тонко: напрямую против памятника не выступали, их «беспокоило» вторжение такого символа в историческую зону города. 

Не могу сказать, что это противодействие было жестким, но длилось оно почти три года. И уже готовый крест сначала хранился в библиотеке, где я тогда работа, потом в моем гараже. 

Через год после установки закладного камня я получила получил письмо от областного управления культуры с просьбой выбрать для памятного знака другое место, по просьбе Градостроительного совета. Это при том, что Мемориал ранее успешно защитил свой проект на заседании этого самого совета, а главный архитектор города поставил свою подпись под решением о выделении земельного участка под установку памятника! Столь двойственная ситуации послужила поводом вмешаться в дело Комиссию по восстановлению прав реабилитированных. Привожу совместное с Комиссией письмо Мемориала полностью:

Камчатское историко-просветительское общество «Мемориал» и Комиссия по восстановлению прав реабилитированных жертв политических репрессий администрации Камчатской области обращается к членам Градостроительного Совета.

Известно, что место установления памятного знака жертвам политических репрессий неоднозначно воспринято в архитектурной среде. Хотелось бы, чтобы процесс обсуждения этого вопроса не заслонил главное: памятный знак устанавливается по просьбам сотен родственников погибших.

Выбор места под памятный знак обусловлен историческими причинами – приказы об арестах и расстрелах исходили от органов ОГПУ-НКВД-МГБ-КГБ, территориально находившихся в непосредственной от места установления настоящего памятного знака.

Кроме того, Знак погибшим от политических репрессий просто вписался бы в общий комплекс мемориальной зоны погибшим россиянам в разные годы отечественной истории.

Наш памятный знак не вторгается грубо в сложившуюся среду.

Сооружение предельно камерное: природный материал по фактуре и цвету гармоничен этой, среде.

Есть силы в нашем обществе, у которых сам факт установления такого Знака вызывает резкое неприятие. Но историю не перепишешь.

Наш Знак – это напоминание любой власти о том, что преследование граждан по политическим мотивам преступно и об этом забывать нельзя!

Через какое-то время последовало решение уже на губернаторском уровне: памятнику быть. И в начале лета (раньше не позволял климат) приступили к работам по установке. 

Открытие памятного знака в Петропавловске-Камчатском состоялось 10 июля 1998 года. И памятник стал жить своей, отдельной от создателей жизнью. 

Она началась еще у закладного камня, когда в мероприятиях 30 октября, посвященных Дню памяти жертв политический репрессий, принимали участие самые разные организации. После установки памятника те же казаки стали проводить там какие-то свои мероприятия со знаменами и хоругвями. В порядке возрождения традиций они тогда занимались не воинской службой, а культурно-просветительской работой.

Но осквернили памятник жертвам репрессий не казаки, а утвердившаяся в России реакционная власть, использующая репрессии как элемент государственного управления. В 2010 году администрация города перенесла памятник в другое место. Недалеко – на другую сторону бывшего Дома политпросвещения. Но если раньше памятник визуально стоял на возвышении и на открытом пространстве, то теперь стал ютиться у самого тротуара, практически у ног прохожих. А кто-то распорядился еще и покрасить крест. Как когда-то красили памятники Лениных-Сталиных.

Я откликнулась тогда статьей «А теперь они приходят за нашими памятниками». Она была опубликована на сайте «Права человека в России». Сайта теперь нет, не сохранилась и сама статья. Как по большому счету нет и памятника. 

В прежнем виде он остался только в своеобразном каталоге, созданном Сахаровским центром. Эта база данных называется «Памятники и памятные знаки жертвам политических репрессий на территории бывшего СССР». А в рамках проекта Российского Мемориала – электронной базы данных жертв политического террора в СССР – появилась Книга памяти жертв политических репрессий Камчатской области. Переехав в Тверь, я посчитала свои долгом работать над этой книгой. Работа длилась около 7 лет, в 2010 году книга была опубликована.

На месте памятного знака в Петропавловске-Камчатском установлен теперь закладной камень для будущего памятника первому губернатору Камчатки, Василию Завойко. Что, интересно, будет на месте Соловецкого камня в Москве? Вернут памятник Дзержинскому? А может, готовят площадку под изваяние нынешнего диктатора?

Переехав в Тверь, Валентина Шарипова стала сопредседателем совета (1999–2014), председателем правления (2014–2023) Тверского Мемориала